Афиша Биография Театр Фильмография Галерея Пресса Премии и награды Тескты Аудио/Видео Общение Ссылки

Смотрите информацию прометей заозерное пансионат официальный сайт на нашем сайте.

Волшебница Алиса

Говорят, во все времена почитали за чудо уловить мгновенья, увидеть, как из невзрачного бутона распускается редкостный цветок. Как сжатые линии распрямляются, обретая гармонию плавности и чистоты, а благоуханье, льющееся из самой сердцевины расцветшей формы, — простор.
Три спектакля Ленинградского драматического театра имени Ленсовета — "Пигмалион" Б.Шоу, "Таня" А.Арбузова и "Варшавская мелодия" Л.Зорина, поставленные интересным и последовательным в поисках режиссером И.Владимировым,- и о свободе личности, о становлении личности, об утверждении личности. И всякий раз в центре спектакля героиня — Фрейндлих, проходящая огромный путь формирования из некоей неопределенности, из суммы задатков до завершенного, вполне раскрывшегося характера. В начале же его был бутон не только не расцветший, но и в одном из трех случаев ("Пигмалион") втоптанный в грязь нищеты и изрядно там вывалявшийся. Тем разительней контраст, когда перед изумленным взором новоявленного Пигмалиона и зрителей (хоть и заведомо знающих пьесу) явится прелестная леди, будто с пеленок носившая бархат и фамильные бриллианты и с очаровательной непринужденностью чирикавшая на светских раутах. И так диаметрально несхожи их духовные жизни — двух Элиз Дулиттл, первой, озабоченной лишь тем, как бы сбыть еще парочку букетиков фиалок, и второй, растерянной при видении несметных сокровищ, открывшихся вдруг в ее душе, подавленной сознанием их бесполезности и равнодушием к ним "света".
Таня. То полуребенок, полуженщина, как котенок, грациозная и шаловливая. То внутренне повзрослевшая, по-прежнему светло глядящая на мир, несущая радость людям, но в себя не пускающая, настороженно ускользающая: горечь потерь надолго прикипела к ее бездонным глазам. То освобожденная, мудрая и, как всегда, озорная, влюбленная в жизнь, бурлящая, неудержимая, как весенний поток.
Может быть, секрет обаяния актрисы в избытке человеческого тепла, которым она — она сама, а не только ее героини! — щедро одаривает всех? В том, что ей не терпится жить? Или заразительность юмора, внутренняя грациозность, невыразимая пластичность, музыкальность, абсолютная раскованность чувств и органичность, изящество актерских красок, неуловимо переходящих одна в другую, одержимость исполнительского творчества, всегда неожиданного, граничащего с импровизацией, пленяют нас?
Или умение делать все, опрокинув традиционные и живучие представления об актерском "плане", об амплуа? В любом спектакле, во всякой роли она — хозяйка. Ненавязчивая, чуткая и — властная. Да, она драматическая актриса. И Таня, и еще более Гелена в "Варшавской мелодии" доказывают это. Да, она лирик. Всегда! Да, ей присущи удивительно острая характерность, даже эксцентрика, иногда захлестывающая актрису. Ее Селия Пичем, хозяйка и безвольный придаток благополучного буржуазного заведения "Друг нищих", — роль самая строгая и точная по рисунку, по скупо отобранным выразительным средствам. Селия могла бы вообще ничего не говорить: и тоскливые глаза, и волочащаяся походка, и вопросительно- согбенная фигурка, и оцепенелая неподвижность, и вдруг нечаянный изящно-протестующий жест в сторону невыразимо тупого и опостылевшего мужа и всего, что с ним связано, — этого ли недостаточно мастеру, чтоб вылепить характер щемяще-жалкий и нелепый, вопящий об утерянном прошлом и пустоте будущего?
А, может быть, сила актрисы в том, что она постоянно будоражит вас, заставляет думать, настойчиво спрашивает — ей есть о чем спросить — и торопит с ответом? Уже первые сцены в "Тане" и "Варшавской мелодии" при всей их кажущейся безмятежности полны вопросов.
Но главное "обстоятельство", ее волнующее, важнейшее, что составляет могущество хрупкой волшебницы, от которой невозможно оторваться, когда она колдует, творит на сцене, — это ее неотступная мысль, ее всегдашняя тема как художника. Тема человеческого достоинства, которое никто и ни при каких обстоятельствах не смеет попрать!
Когда цветочница Элиза настойчиво — нудно и смешно повторяет " я девушка честная", шмыгает носом и беспомощно ревет (не верят, что она порядочная!)- это тема достоинства человеческого. Когда милая, благоухающе женственная Гелена становится суховато-деловой и суетливой в финале, когда она небрежно прощается с Витеком, — это не тяга к славе, упоительным аплодисментам нетерпеливого зрителя торопит ее. Гелена бежит от Витека, обанкротившегося в любви, бежит, чтоб не сорваться, не закричать, от боли перед ним — таким благополучным, оглохшим и ослепшим, не чувствующим гулкого биения ее преданно любящего сердца.
Когда Таня уходит и стойко переносит все невзгоды, Фрейндлих не позволяет жалеть свою героиню. Она заставляет склонить голову перед ее гордостью и достоинство в любви.
Любовь — это та сфера, где Фрейндлих с предельной яростью отстаивает свои нравственные идеалы нравственные идеалы, исповедуется в своих незыблемых максималистских требованиях, вне которых невозможно представить эту яркую человеческую и художническую индивидуальность. Любовь для брызжущих оптимизмом героинь Фрейндлих — это воздух, которым они дышат, земля, по которой они ходят, это свет, поэзия, музыка, все сияющие краски мира. Это — и будни, быт, проза той реальной жизни, в которой они живут. Все освящено любовью, звонкой, беспредельной, самозабвенной, верной, исступленной порой. Все одухотворено ею, и как важно, что возвышающее чувство воспитывает в героине актрисы гражданина с высокими идеалами и свершениями (вспомним, как просто и скромно ушла на подвиг Таня-врач).
Говоря о многих серьезных вещах, герои "Варшавской мелодии" как будто между прочим упоминают о послевкусии вин — как о самом удивительном качестве тонких сортов, высшей оценке их. "Послевкусия" игры актрисы (да простится винодельческое сравнение: но уж очень точно оно!) не переоценить. Закончился спектакль, прошел и день, и два, а перед глазами солнечная Таня, трепетно-нервная умница Гелена, одинокая Элиза с оскорбленной, болезненно вздрагивающей душой, и бессмысленно погибающая Селия. И неумолчно звучит страстное:

Не изменяйте себе!
Не разменивайте идеалов и чувств!
Не предавайте любовь!
Будьте внимательны к людям!


Это призывает тонкая и ироничная, добрая и улыбчивая, умная и беспощадная, азартная и щедрая волшебница Алиса.

 

"Комсомолец" (Ростов) 5 июля 1967 г.



© 2007-–2018 Алиса Фрейндлих.Ру.
Использование материалов сайта запрещено без разрешения правообладателей.