Афиша Биография Театр Фильмография Галерея Пресса Премии и награды Тескты Аудио/Видео Общение Ссылки

Прерванное молчание

Сцена открыта. Боковые кулисы, пол, ступени невысокого помоста черны. Покореженные металлические пластины, тускло мерцающие в темноте пространства, образуют стены дома. Всматриваясь в изломы, рваные раны этих стен, различаешь покосившиеся рамы картин, колеса велосипеда, рельефы лиц, бюсты, слившиеся, спаявшиеся с металлом, ставшие им. Может быть, это — предметы быта и искусства, изувеченные варварскими руками. Может быть, запечатленные в металле лики людей, которых уже нет среди живых. Эти беспокойные, исступленно кричащие, стонущие, взывающие к памяти стены огораживают неожиданное спокойствие комнаты, где чинно стоят кресла, стол, где льет мягкий свет лампа под желтым абажуром.

Удар гонга. Затемнение. И стук пишущей машинки, напоминающий пулеметную очередь. Затем пустая сцена наполняется голосами. Говорят документы, говорят свидетели преступлений чилийских фашистов- люди, чьи мужья, братья, дети, жены были убиты, замучены в застенках хунты. Среди них — голос вдовы чилийского певца Виктора Хары, зверски убитого на стадионе в Сант-Яго. Высвечивается то один кусок стены, то другой.

Так начинается в ленинградском театре имени Ленсовета спектакль «Интервью в Буэнос-Айресе» Г.Боровика, поставленный И.Владимировым и оформленный Б. Коротеевым.

И снова пауза, которая отсекает это вступление в действие, вступление, определяющее позицию создателей спектакля, от того, что последует за этим. На краю сцены у микрофона стоит высокий, чуть грузный седой человек в черном пончо — Карлос Бланко, известный чилийский журналист консервативного направления. Щелканье невидимых фотоаппаратов, вспышки света. Карлос Бланко дает интервью. Это — особое интервью, интервью-исповедь. Перед самим собой, перед народом, в трагедии которого есть и его вина. Этой исповедью Карлос Бланко обрывает собственное молчание, начавшееся с приходом к власти хунты, чему он способствовал своим блистательным пером журналиста, своим умением убеждать. Исповедью он обрывает и свою жизнь, приблизив ее трагический конец.

В роли Карлоса Бланко — И. Владимиров, после долгого, почти двадцатилетнего перерыва, вновь вступивший как актер на подмостки сцены. Его Карлосу Бланко еще только предстоит рассказать нам обо всем, происшедшем с ним в его день рождения. Но одного взгляда на этого человека достаточно, чтобы определить личность незаурядную и трагическую, понять, что существует разлад между привычной уверенностью его жестов, спокойствием лица и глубокой душевной потрясенностью, страдание — они истерзали его сердце, мозг.

Был обычный вечер сегодняшнего Чили: в сгущающихся сумерках звучали выстрелы, слышались топот солдатских сапог и крики карабинеров — наступал комендантский час. Праздничный вечер своего пятидесятипятилетия Карлос Бланко собирался провести вдвоем с дочерью Ритой (Г. Никулина). Тоненькая, юная семнадцатилетняя девушка, запыхавшись влетела в дом, еле успев до запретного часа уложить в парикмахерской волосы в замысловатую прическу и где-то раздобыть к столу пирожки.

Но случилось так, что эта ночь собрала под кровлей дома всю распавшуюся семью Карлоса Бланко . Спасаясь от преследования, его бывшая жена Марта (А. Фрейндлих) приведет сюда своих друзей, рассчитывая на порядочность Бланко: вместе с Педро (М. Боярский) они спрячут своего тяжелораненого товарища в комнате Хосе — сына Карлоса от первого брака. А позднее вломится в дом и сам Хосе (А. Пузырев), взвинченный, истеричный молодчик, со своими друзьями, братом и сестрой Фатос — Габриелем (Л. Дьячков) и Кларой (И. Замотина).

Кровавая, полная противоречий действительность современного Чили ворвется вместе с этими неожиданными гостями в респектабельный дом Бланко. Ворвется, и заставит сделать выбор — с кем он теперь, популярный журналист. Карлос Бланко, поддерживающий хунту, сражавшийся пером против социалистических идей Альянде, сейчас, когда в стране царят террор, произвол, — молчит. И как сказал почтальон, принесший газеты поутру — его молчание все внимательно слушают, расценивая как протест, как несогласие с режимом Пиночета. Шеф пропаганды генерала Хименеса, играющий с Карлосом в дружбу, в просьбе, которая скорее всего похожа на приказ, предлагает Бланко нарушить молчание, выступив на страницах ведущей газеты со статьей на любую тему. Появление этой статьи будет означать, что он разделяет и готов пропагандировать политические взгляды сегодняшних хозяев страны. И неизвестно, каково было бы решение Бланко, если бы не трагические события в его доме.

За дверью комнаты Хосе тяжко стонет Рохас, бывший министр правительства Альенде. По дому неслышными, вкрадчивыми шагами бродит, то появлясь на сцене, то внезапно исчезая, угловатый , угрюмый Педро, который готов на все для облегчения страданий Рохаса. Взгляд его хмурых глаз подозрительно следит за Бланко: он не верит журналисту. В сдержанной сосредоточенности , в энергии, с какой ухаживает за раненым Марта, сквозит отчаяние, кажется, оно вот-вот сломит ее. И когда смертельно уставшая после двух бессонных суток огромного физического и нравственного напряжения, исполненная тревоги за судьбу Рохаса, Марта разрыдалась на груди Карлоса, тот, держа в объятиях бесконечно любимую женщину, принял этот взрыв отчаяния за раскаяние. Гладя светлые растрепанные волосы Марты, он пытается убедить ее, а вместе с тем и самого себя, что все "измы" — не более, как игрушки для взрослых. Но Марта несравненно сильнее Карлоса, сильнее определенностью своих жизненных позиций, твердым знанием, на чьей стороне правда. Тема ответственности каждого человека перед народом — главная в этом спектакле. Трагически скрестились судьбы Бланко и клоуна Бома из ночного кабаре (А.Равикович). Измученный маленький человечек с застывшей тоской в глазах просит Карлоса помочь освободить из тюрьмы его шестнадцатилетнюю дочь Терезу. Ей, вместе с другими художниками, грозит смерть. Почему именно к Бланко пришел Бом? Еще при правительстве Альенде Бланко написал об этих художниках статью, где с пафосом обрушился на бездумных юнцов, "ожесточенно пачкающих кровавой краской светлые традиции, сеющих ненависть и чуждые народу социалистические идеи". И когда свершился военный переворот, этих юнцов, повинных лишь в том, что на стенах домов они рисовали плакаты, славящие мир и справедливую жизнь, бросили в тюрьму. Один за другим рушатся в эту ночь камни веры в душе Бланко. Веры в возможность стоять над политикой, в свою независимость от нее. "Не может быть газетная статья приговором: газета — не трибунал", — повторяет он Бому, уже сам сомневаясь в правоте своих слов. К горлу подступает отчаяние, боль, стыд — вот в кого, оказывается, была направлена пулеметная очередь его машинки.

Но Бом и себя считает повинным в страдании дочери. Он рассказывает Бланко о репризе, которая имела успех у посетителей кабаре, хотя она была совсем не смешной: Бом, на костюме которого было написано "Экономический хаос", вынимал водяной пистолетик и стрелял в сердце своему партнеру Буму, загримированному под Альенде. Тот падал замертво. За эту репризу еще во времена народного правительства, хозяин кабаре хорошо платил долларами — тогда для Бома это решало все. И, конечно, Бом прав, когда признается Карлосу Бланко, напряженно слушающему его, как бы примеривающему его слова к себе, что считает и себя виновным в том, что "началось все это".

История трагического прозревания маленького клоуна Бома повторится в судьбе Карлоса Бланко. Страшная правда откроется Карлосу полностью, когда сытенький, приличный с виду господин с четким пробором в волосах и новеньком костюме — Габриель Фастос провозгласит тост за здравие журналиста Карлса Бланко.

Рохас умер. И впервые стойкость изменяет Марте, которая до сей минуты играла роль раскаявшейся жены , вернувшейся к родному очагу и наслаждающейся его теплом. Марта больше не в силах приотворяться. Стремительно приближается трагическая развязка.

Есть в этом спектакле два действующих лица, которых вы не найдете в пьесе: Он и Она. Это как бы лирическое "я" спектакля. Он — Михаил Боярский, Она — Алиса Фрейндлих — исполнители ролей Педро и Марты. Музыка А. Колкера и стихи П. Неруды, П. Элюара, К. Рыжова, раскрывающие различные состояния человеческой души, представляют собой музыкально- поэтический сплав единства. Музыкально-пластические новеллы, которые исполняют Он и Она, не останавливают действие, не прерывают его — они углубляют, расширяют смысл динамически развивающегося сюжета, вплетают в него поэтическую взволнованность, трепетное, живое, рождающееся на наших глазах чувство.

Перед нами — то возлюбленные с венками на головах, песнь которых родилась от счастливой невозможности не петь, то борцы за свободу чилийского народа, томящиеся в неволе. Он и Она порознь в тюремных одиночках. Невидимая стена разделяет их, руки, скованные цепью, скользят по ней и, как бы почувствовав через преграду тепло любимых рук, замедляют движение... А слова и музыка песни-воспоминания о днях, полных солнца, любви, о вкусе хлеба и вина, звучат контрастом пластическому образу попранной человечности.

Нельзя не сказать об удивительном мастерстве А.Фрейндлих и М. Боярского, с каким они исполняют эти роли. Техника мгновенного внутреннего перевоплощения, которой владеет Фрейндлих, поразительна. Только что она пела, смеялась, счастливая, любящая и любимая. И вот — секундное затемнение, в которое можно лишь успеть перейти с места на место, и та же актриса — Марта, в доме своего бывшего мужа Карлоса Бланко продолжает свой спор с ним.

Последняя песня. Песня о крике, который рвется из груди человека, как обвал: "Я кричу и меня замолчать не заставят, как найдешь ты меня, если я замолчу!" Песня -возмущение, песня-протест, песня- призыв к действию, к борьбе. И Бланко вслушивается в ее слова, которые, кажется, — и крик его сердца. В глазах его слезы.

Снова затемнение отсечет нас от событий той ночи. Перед нами — как в начале, в черном пончо, с листком бумаги в руке, на краю сцены, у микрофона Бланко. Он кончает свое интервью рассказом о последних минутах Риты и Марты, которых по доносу Хосе бросили в тюрьму. Он нарушил молчание, рассказав правду. Он знает, что этим подписывает себе смертный приговор.

Карлос Бланко был убит. Это мы узнаем от Педро, а может быть, от Него, который вышел к нам в черном пончо Карлоса Бланко, с гитарой в руках, вышел, чтобы спеть песню непокоренного мужества, песню борьбы. И невидимые голоса — их много — присоединяются к нему, подхватив мелодию, которая ширится, растет, заполняет зрительный зал.

 

журнал "Театральная жизнь" № 3 — 1977 г. 



© 2007-–2018 Алиса Фрейндлих.Ру.
Использование материалов сайта запрещено без разрешения правообладателей.